Дневник волонтера: как перестать откладывать и начать делать

Дневник волонтера: как перестать откладывать и начать делать

© Фото: www.depositphotos.com
Нет компании, не знаю, с чего начать, никогда не была в походах — это только несколько причин, по которым вы все еще не стали волонтером. Автор нашего нового #дневникволонтера Екатерина рассказала, как ей удалось побороть собственные страхи и приехать на Байкал из Москвы, чтобы сделать озеро чуточку чище.
Екатерина Таскаева
pic
архитектор и волонтер ББТ

Очень многие мечтают побывать на Байкале. Но есть немало причин, почему люди этого не делают. Для одних очень дорог перелет, его стоимость в короткое байкальское лето в два раза выше, чем в несезон. Других пугает отсутствие на озере достойной инфраструктуры (хорошие дороги, пятизвездочные отели, приличные рестораны и развлечения). А у меня не было компании. Я просто не знала, что я буду делать, если одна приеду на Байкал. Записаться в какой-то поход? Походник из меня неважный: под рюкзаком я и 10 км не пройду, на байдарке грести по стоячей воде, да еще и при встречном ветре — тоже как-то не вдохновляло. И вдруг я наткнулась на объявление о наборе волонтеров на Байкал. И подумала, что это шанс. Прежде я никогда не была волонтером, хотя сочувствовала многим вещам, которые они делают.

Думаете, я сразу позвонила в ББТ и записалась добровольцем? Нет, путь мой на ББТ оказался тернист. Сначала я изучила все волонтерские движения, которые действовали на Байкале, и пришла к выводу, что ББТ — самое крупное и давнее из них. Несмотря на то, что ребята занимаются строительством троп («строительство» — это же как раз для меня, архитектора!), меня кое-что смутило. Во-первых, посмотрев на плоды трудов и почитав, какие работы придется выполнять, я сникла — куда мне с моим бараньим весом бревна таскать и камни перекатывать, там здоровые мужики нужны. Во-вторых, мне показалось странным, что само участие в проекте платное. Короче говоря, я отправилась пробовать себя в качестве волонтера в другом проекте.

Но все пошло наперекосяк с первого же часа моего пребывания на сибирской земле. В первый же день моего волонтерства я убедилась, что все совсем не так, как я себе это представляла в Москве. Байкал был где-то вдалеке, организация — ужасной, атмосфера тяготила. Совсем не так я планировала провести две недели отдыха на самом известном в России (а может быть, и в мире) озере, вернуться на которое снова еще неизвестно, удастся ли.

И вдруг удача повернулась ко мне лицом. И этим лицом была не кто-нибудь, а Элеонора Еремченко, исполнительный директор ББТ. Так получилось, что как раз неподалеку в это же самое время проходил один из проектов ББТ, куда я, недолго думая, и попросилась. И все получилось. У команды оказалась свободная палатка, значительный запас провизии, а недостатка в работе там не бывает. Правда, пришлось таки протащить свой рюкзак те самые 10 км.

Отдельно хочу рассказать об Эле, то есть Элеоноре. Чтобы организовать мое устройство в лагере, нам пришлось пройти вместе километров 15, поэтому еще до того, как я встала на тропу ББТ с инструментом в руках, я знала об этих людях почти все. Эля замечательный рассказчик, и она давала исчерпывающие ответы на все вопросы. Наверное, она уже сотню раз на них отвечала самым разным людям, но она говорила с интересом, искренне, и было видно, как для нее важно то, чему она посвятила уже 16 лет. Бывают люди, отдавшие себя целиком какому-то важному (в глобальном смысле) делу. Это не хобби, не бизнес, не семейное ремесло, не искусство — это благотворительность, причем в данному случае — направленная не кому-то конкретно, а всем нам, потому что Байкал —достояние всей Земли. Есть в таких людях какая-то «сумасшедшинка», как божий дар. Но только они и могут организовывать, казалось бы, невозможные вещи.

Я открыла для себя очень много нового, о чем бы никогда не узнала, сидя в Москве.

Мы часто слышим слова «заповедник», «национальный парк», «заказник», но кто из нас знает, чем они отличаются, зачем они нужны, какую деятельность ведут и что в них вообще происходит? 

Бывалые походники знают больше, но далеко не все. Добровольческие движения не возникают на пустом месте. Там, где есть проблема, на решение которой не хватает частных или государственных ресурсов, люди начинают бороться сами. Несмотря на то, что волонтерство в целом — позитивный социальный показатель, я считаю, что любое волонтерское движение — это тревожный сигнал для государства. Если люди своими силами начинают фактически выполнять его функции, значит, государство не справилось, не доглядело, не сумело или вообще безразлично к проблеме.

Что я знала о проблемах байкальских заповедников? Ничего. Я даже не знала, что такое туристическая тропа или экотропа. Ну строят люди тропы — наверное, им это нравится! Да, это здорово, потому что по ним удобней ходить, чем просто по лесу. И все. Оказалось же, что строительство экотроп — это не просто отдельная наука, но еще и универсальное решение для заповедных территорий вообще. Для неподготовленного человека это совсем неочевидно. Вот какая еще польза от троп, кроме как упрощать жизнь туристам? Тропа — это тоже магистраль: там, где есть дорога — есть жизнь, есть экономическое развитие. И положительная динамика вдоль троп на Байкале уже началась. Мне бы и в голову не пришло, что есть такие страны, где походный туризм составляет значительную часть госбюджета. А они есть!

Другое неочевидное открытие: 1000 человек, прошедшие по тропе на территории заповедника, вытопчут, поломают, навредят в 100 раз меньше, чем 10 человек, прошедшие тот же путь хаотично. Мусор по той же причине будет скапливаться вдоль тропы, в местах организованных стоянок, и его проще будет убирать. А еще тропы останавливают распространение низовых лесных пожаров. И это еще не все положительные моменты.

И теперь мне тоже, как и создателям ББТ, кажется удивительным, что администрация не занимается таким полезным делом на государственном уровне. Все, что мы имеем, — крохи в масштабах такой огромной страны.

Кто такой волонтер

А теперь расскажу о самих волонтерах, участниках проекта. Эля сказала, что ее постоянно спрашивают, кто такой волонтер, каков его портрет. И я не была исключением. Удивительно, но в первые годы существования на ББТ работали чуть ли не одни иностранцы. Впрочем, для них в волонтерстве нет ничего удивительного, а в таком месте, как Байкал, — тем более. А мы даже и не представляем, сколько иностранцев мечтают там побывать. Сейчас работают преимущественно люди из России, хотя ББТ остается международным. В основном это люди состоявшиеся, созревшие ментально для такой деятельности и имеющие финансовую возможность оплатить не только недешевый перелет, но и само участие в проекте. Кстати, об этом взносе. Создатели ББТ, без сомнения, мечтают, чтобы такого взноса не было, но, увы, пока нет того объема спонсорской помощи, чтобы полностью покрыть расходы на транспорт, инструмент, снаряжение, еду, а также обучение новых бригадиров проектов и развитие движения в целом. Ведь ББТ функционирует круглый год, а не только во время летних проектов.

Чего ждать от волонтерства

Итак, моя бригада состояла из 14 человек, включая самого бригадира, его помощника и переводчика. Да, в моей команде были иностранцы — вчерашняя выпускница университета, австралийка Эмма и совсем юная американка Саша. Были в нашей команде даже подростки — Ваня с мамой и дедушкой из Саратова и Маша с мамой из Петербурга. Была еще молодая пара из Сыктывкара и девушка из Уфы. Таким образом, я была единственной москвичкой, и то ненастоящей. Переводила нам еще одна вчерашняя выпускница вуза, Энгелина. Она же занималась и нашей развлекательной программой.

Проекты ББТ не только про работу, это своеобразный отдых. Каждый вечер мы собирались после ужина, чтобы пообщаться, послушать друг друга, узнать о Байкале, заповедниках, местных традициях и тропах. А еще у нас были игры и танцы.

У ББТ сейчас много проектов, связанных с обслуживанием и восстановлением троп, которые были построены ими прежде. Так получилось, что заповедники, на чьих территориях появились тропы ББТ, не горят желанием поддерживать подаренную им волонтерами инфраструктуру. А ббт-шники — люди ответственные, они не могут оставить разрушаться то, что уже сделано.

А мне, получается, посчастливилось работать первопроходцем — там, где нет ничего, кроме синих вешек, поставленных во время разведки еще год или два назад.

Фото

Что мы делали? Вырезали кустарник, снимали терн и грунт, обрезали корни деревьев, выковыривали и спускали по склону камни, иные из которых весили как рояль. А берега у Байкала скалистые. В отдельных местах уклон был градусов 60.

А теперь вспомним о здоровых мужиках, коих я упомянула в самом начале. Их у нас было трое. Пенсионеру Григорию, конечно, уже не под силу было орудовать кувалдой и ломом, а внук Ваня для этого еще не созрел. Бригадир Рома, его помощник Игорь и Паша из Сыктывкара составляли пробивную силу нашего отряда. И, вы знаете, оказывается, нам повезло: большинство бригадиров ББТ — дамы. Вот это меня поразило! А ведь на бригадире — самая тяжелая и сложная работа! Практика показывает, что волонтеры (в России, во всяком случае) — преимущественно женского пола. Почему? Можно выдвигать разные предположения, но это уже совсем другая история.

Помимо лома и кувалды был еще один инструмент бригадира — бензопила. В основном же все работы производились кирками и лопатами. Но было и несколько невиданных орудий — пуласки, маклауд и очень большой секатор — лоперсы. Работать было непросто, несмотря на то, что на это отводилось 6 часов с перерывами, а в дождливые дни мы и вовсе не выходили на тропу. С другой стороны, ты работаешь ровно столько, сколько можешь. Тебя понукает только совесть. Здесь нет смысла делать что-либо некачественно. Устал — отдохни, заболел — лежи в палатке: это не офис, никто тебя не осудит. Рома строил работу очень грамотно, что позволило нам за 10 полных рабочих дней удлинить тропу на 426 метров. По-моему, это очень неплохо для того рельефа, который нам достался.

Еще нужно было дежурить. В походных условиях устроить три полноценных приема пищи и два перекуса — тоже задача непростая, расслабляться особо некогда. Но были и настоящие выходные — два банных дня, когда весь отряд, за исключением дежурных, уходил в поселок.

Поначалу мне были очень непривычны такие физические нагрузки, и все, чего мне хотелось, — есть и спать. Потом втянулась. И даже начала рисовать скетчи. Когда выдавались солнечные безветренные деньки, можно было искупаться. Ну как искупаться. В моем случае это было пробраться по булыжному дну на глубину не больше метра, собраться с духом и присесть на корточки, чтобы через миг пружиной взвиться вверх и неуклюже зашаркать к полотенцу ногами, обутыми во всплывающие шлепки.

Однажды я сходила за грибами — хоть и не слишком удачно, но на ужин у нас были малосольные сыроежки. И я убедилась, что их не напрасно так назвали. Надо признать, что рацион у нас был разнообразный, и похудеть не удалось никому.

Лагерь был устроен по принципу «no trace», что для меня стало в новинку. В Байкал и на его прибойную полосу (на которой и расположился лагерь) мы не бросали и не выливали ничего. Для этого вверх по склону была вырыта отдельная компостная яма.

Август, по наблюдениям аборигенов, выдался прохладным, северные ветры задули прежде времени. Однако, если светило солнце, оно было беспощадно. Солнцезащитного крема не оказалось ни у кого, и в поселке тоже.

Когда солнце заходило, резко становилось очень холодно, а в совокупности с ветром, который на Байкале практически не унимается, казалось, что ты уже где-то на берегу Ледовитого океана. В тот самый вечер, когда я влилась в коллектив, ветер сорвал в лагере несколько палаток. В ту ночь было страшновато. С непривычки трепыханье тента палатки от ветра казалось очень громким, а волны прямо таки ревели. А они были всего в двух метрах. Почему-то я совсем не ожидала, что на Байкале постоянный прибой, как на море, и часто волны с барашками.

Но были и тихие вечера с ясным небом. Тогда было видно, как светятся вереницы огоньков в поселках на противоположном берегу. Свет колебался, преодолевая 40 км над водной гладью, и напоминал зажженные свечи. Луну мы видели мало, она всходила слишком поздно. А вот Марс светил с того берега прямо на наш лагерь не хуже фонаря. Теперь, глядя в московское небо, я знаю — это Марс. Но там он совсем не такой! Потрясающе яркая оранжевая звезда, дающая дорожку на воде. В звездную ночь можно было обходиться и без фонарика. Под закрытие участники решили устроить себе ночевку под открытым небом. Иногда мне кажется, что звезды — это дырочки, проделанные иголкой в черном круглом куполе, с обратной стороны которого светит какой-то необъятный невыносимый свет.

В заключение скажу, что по завершении проекта я еще побывала на Ольхоне. Но после северного побережья песчано-степной остров не произвел на меня впечатления. Слишком много людей и повсеместные следы их безответственного пребывания. Только лес изогнутых сосен и лиственниц на песчаных дюнах к северу от Хужира, облюбованный кэмперами, оставил у меня приятые воспоминания. Наверное, в прошлой жизни я была каким-то лесным зверем. В следующий раз надо будет пройтись по тропам ББТ, не зря же я их строила!

РАССКАЗАТЬ ДРУЗЬЯМ
Читайте также
pic

В сентябре разлетелись новости о том, что зеленой водоросли спирогиры, которая отравляет Байкал, стало меньше. Первый Байкальский разобрался, так ли это...

pic

Проект «Экологический автобус» знакомит маленьких жителей России с Байкалом и учит, как бережно обращаться с ним. Мы побывали на одном из таких экорейсов и узнали, что думают дети, которые мечтали увидеть великое озеро.

pic

Продолжаем делиться историями о том, как волонтеры помогают Байкалу. На этот раз #дневникволонтера для Первого Байкальского написали Александр Слученков и Анастасия Малахова, которые в начале сентября отправились на Ольхон вместе с проектом ББТ спасать родники Байкала.