pic
pic
© Фото: http://depositphotos.com/

О Байкале начистоту, или кто такие байкальские пришельцы

Про зловредную водоросль спирогиру сняли фильм.

В ноябре в Иркутске состоялась премьера документального фильма «О Байкале начистоту». Съемочная группа документалистов из Москвы в сентябре прошлого года приняла участие в экспедиции ученых Иркутского Лимнологического института СО РАН, проводившей плановую проверку состояния озера. Научно-исследовательское судно «Академик Коптюг» прошло с юга на север акватории, собирая пробы воды во всех береговых крупных населенных пунктах — Листвянка, Большие Коты, Большое Голоустное, остров Ольхон, Северобайкальск. Художественные достоинства фильма пусть оценивают кинокритики, хотя он получился очень мрачным и красивым. Но на премьере нам удалось пообщаться с вдохновителем этого проекта и главным исследователем байкальской спирогиры, основным научным экспертом в этом вопросе — заведующим лабораторией водных беспозвоночных Лимнологического института Олегом Тимошкиным.

После премьеры Олег Анатольевич сказал:

- Я еще раз пересмотрел, переживал, чуть не плакал. Есть только одна претензия — жена мне сказала: «Фильм хороший, только тебя слишком часто показывают…»

Фильм появился достаточно случайно. Сотрудники лаборатории водных беспозвоночных занимаются финансируемым из госбюджета проектом «Современное состояние прибрежной зоны, биоразнообразие, экологический кризис и основные тенденции его развития и прогноз».

- В рамках этого проекта с 2013 года нам выделялось финансирование на экспедиции, оплачивалось порядка трех недель в июне и столько же в сентябре, чтобы обойти периметр Байкала. Мы могли характеризовать, что происходит с Байкалом, хотя бы самые знаковые моменты. С этого года нам дают только дважды по девять дней. Обойти Байкал за это время нереально — это только из конца в конец двое суток чистого хода.

«Первый Байкальский»: Как возникла идея снять фильм об экспедиции?

Олег Тимошкин: Однажды к нам в Лимнологический институт приехала группа документалистов из Москвы, просилась поработать с нами на выезде. Я сначала с ними вообще не хотел общаться, но мне их, что называется, «впендюрили». И я не пожалел — когда мы работали, главный режиссер Яна Рубановская готовила нам борщ, а оператор помогал мне доставать со дна камни со спирогирой. Они уехали, а через некоторое время выиграли грант Русского Географического общества и задумали фильм об экспедиции через весь Байкал. И мы поехали на плановую проверку состояния Байкала в сентябре 2016 года, а они снимали.

«Первый Байкальский»: Фильм получился о том, что спирогира — это сегодня главная проблема на Байкале. Это так?

ОТ: Это одна из, скажем, семи основных проблем — массовое развитие чужеродных озеру водорослей. Фильм оттенил эту проблему правдиво, но это только одна из проблем. Нельзя говорить, что Байкал претерпевает катастрофу. Есть локальные, есть трансбайкальские негативные экологические процессы. Спирогира становится характерной для Байкала проблемой — она занимает уже до 60% побережья.

Вода на поверхности может быть чистой, вы можете ее пить, но на дне происходят изменения. Там поселяются не свойственные для Байкала животные и растения. 

Олег Тимошкин

Это самая главная опасность, особенно в сентябре. По поводу Северобайкальска можно четко сказать, что там катастрофа, я не уверен, вернутся ли там когда-нибудь байкальские условия. Но в масштабах всего Байкала я не могу говорить о катастрофе. Есть три места — Северобайкальск, Листвянка и напротив Байкальска. В этих местах мы диагностируем спирогиру круглогодично. То есть там уже не байкальское дно, не байкальские обитатели, это пришельцы. Хотя вода по-прежнему чистая.

«Первый Байкальский»: Хорошо, спирогира — не единственная проблема. Но можно сказать, что это основная проблема, самая большая?

ОТ: Вопрос стоит так: у человека прыщ вскочил, и температура из-за этого поднялась, а он еще и ногу сломал. Какая проблема важнее — перелом, температура или прыщ? Байкал — это организм, он как ребенок, у него очень слабая иммунная система. Каждый негативный экологический процесс отражается на общем состоянии системы. Например, одна из трансбайкальских проблем — по всему периметру озера умирают губки. Есть несколько рабочих гипотез, почему это происходит, но сейчас не об этом. Умирают губки, а они отвечают за чистоту воды. И в это же время размножается спирогира. Это как пример с прыщом и сломанной ногой — негативные факторы усиливают друг друга.   

Опасность спирогиры сейчас все-таки преувеличивают. Фосфатов никогда не сбросят в Байкал столько, чтобы они весь его отравили — слишком огромный объем воды в озере. Но в тех нескольких точках Байкала, где фосфаты сливают постоянно, спирогира действительно массово разрастается, и этот негативный процесс начинает накапливаться. Достаточно нескольких локальных точек, где она размножается — и этот негативный процесс накапливается. Собирать и вывозить ее по всему периметру берега не всегда рационально, но, например, в Северобайкальске это делать, наоборот, необходимо — нужно убирать те удобрения, которые выбрасывает Байкал, иначе они попадут в него обратно и случится вторичное загрязнение. Шесть тонн чистого фосфора в год сбрасывается на северном Байкале! Это чистое безумие.          

«Первый Байкальский»: С начала ваших наблюдений в 2013 году и по сегодняшнее время — тенденция негативная?

ОТ: Отвратительная. На северном Байкале ухудшается в разы.

«Первый Байкальский»: Неужели нет ничего позитивного?

ОТ: Есть два отрадных момента. Первый положительный пример — есть спортивный лагерь на территории Республики Бурятия, западнее Максимихи. Раньше мы там наблюдали огромное количество выброшенных на берег водорослей. А в 2016 году я приехал туда и ничего не могу понять — абсолютно чистый берег и песочек. К тому времени уже все уехали, остались два сторожа. Я взял их за шкирку и спрашиваю — что произошло, почему чисто. Они признались — дети два раза убрались на берегу, все водоросли на грузовиках вывезли в тайгу. А потом директор лагеря узнал, что водоросли могут быть связаны со стиркой, просто запретил стирать в лагере — им стирали и чистое белье привозили из Улан-Удэ. А до этого, когда мы там были, у них среди огромных залежей водорослей стояла махина восемь метров в длину с двумя соплами. Я не знал, что это такое — оказалось, стиральная машина армейского образца. И стояла она метрах в десяти от кромки берега, и туда канавочка протекала. До двух тысяч человек за сезон проходимость лагеря — представьте себе объем стирки!

Второй положительный пример ближе к нам. Мы два года проводили лекционный курс студентам ИГУ, биологам и географам, они проходят на Байкале практику. И им стали покупать на практику бесфосфатные порошки и хозяйственное мыло. И через два года в том месте на берегу, где у них стоял хозблок, я спирогиры не нашел совсем.     

РАССКАЗАТЬ ДРУЗЬЯМ
Читайте также
pic

Мы пообщались с директором «Заповедного Подлеморья» Михаилом Овдиным о результатах экспедиции и услышали самую парадоксальную причину массовой гибели нерпы на Байкале.

pic

Вот уже более 20 лет на территории Энхалукского заказника не прекращаются работы по сохранению и восстановлению популяций охотничьих животных и редких птиц.

pic

Мы продолжаем серию статей про особо охраняемые уголки дикой природы Байкала. И главный герой сегодняшней публикации — Кабанский государственный заказник. Территория входит в состав всемирного наследия ЮНЕСКО и находится под охраной Рамсарской конвенции как уникальное водно-болотное угодье.

pic

С 1999 года в России празднуется скромный профессиональный праздник работников отечественных заповедников — 14 октября объявлен Днём заповедного леса. К этому дню мы решили поговорить о повседневном труде вдали от цивилизации с кем-нибудь из тех, кто каждый день стоит на охране заповедной тайги.