Деревни Байкала, которых больше нет

Деревни Байкала, которых больше нет

© Фото: http://depositphotos.com/
Не секрет, что из-за того, что люди покидают свою малую родину, стремясь уехать в города или более крупные населенные пункты, многие небольшие села и деревни исчезают с географических карт. Была деревня - и нет деревни. Сегодня мы расскажем об исчезнувших поселениях острова Ольхон на Байкале.

На Ольхоне, по данным переписи 2010 года, есть девять населенных пунктов – пять деревень, три поселка (включая административный центр – Хужир) и одна заимка. Согласно статистическим данным, рост населения наблюдается только в Хужире, остальные населенные пункты медленно, но верно умирают.

К примеру, в 2010 году в Хадае жили три человека, сегодня жителей в этой заброшенной деревне больше нет. А ведь сравнительно недавно здесь работали школа, фельдшерский пункт, клуб с библиотекой, магазин и даже собственная маленькая дизель-электростанция… Но – уходят люди, деревни пустеют, а потом и вовсе исчезают с лица земли и с географических карт…

Об исчезнувших поселениях самого большого острова Байкала, Ольхона, и пойдет речь.

Хадай

Хадай – деревня в Ольхонском районе Иркутской области в 23 километрах к юго-западу от центра сельского поселения, посёлка Хужир. По воспоминаниям старожилов, жизнь в Хадае была ничуть не хуже, чем в других островных поселениях: в 50-70-е годы ХХ века каждую неделю из Хужира в Хадай приезжал киномеханик – «крутить кино». В 1965 году при фельдшерском пункте открылось родильное отделение на целых пять коек – теперь юные ольхонцы свой первый крик издавали в родной деревне. Потом они подрастали, заканчивали начальную школу и с сентября перебирались в Хужирский интернат, где и заканчивали восьмилетку.

Любое поселение – это и есть люди: которые здесь родились, росли и жили. И сегодня исчезнувший с географических карт Хадай все еще вспоминается в именах тех, кто в нем когда-то жил и работал.

В 1963 году в Хадае заработал дизель. В домах и на уличных столбах загорелся свет. Главным электриком был уважаемый всеми односельчанами Александр Бахруевич Хатагаров, а его супруга Октябрина Ильинична возглавляла библиотеку и клуб, где ставили самодеятельные концерты, проводили вечера, устраивали политические дискуссии, а для детей показывали диафильмы. В библиотеку централизованно поступали газеты «Правда», «Труд», «Сельская жизнь» и журналы «Огонек», «Юность».

Школу возглавляла Клара Павловна Пестонова, которая выучила не одно поколение ребятишек. А пекарем много лет работала Полина Александровна Головных – она пекла хлеб на всю деревню. Вокруг Хадая простирались луга, за состоянием которых следил луговод Максим Васильевич Урнеев. Он прошел войну, вернулся в родную деревню с боевыми наградами и много лет занимался восстановлением лугов. А Николай Владимирович Мангутов делал из ребят настоящих спортсменов. Среди его воспитанников много кандидатов в мастера спорта. Дома у учителя Павла Дмитриевича Никифорова часто вечерами собирались односельчане и при керосиновой лампе устраивали чтения. Обычно руководил ими сын Павла Дмитриевича – Валерий. Взрослым мужикам он устраивал «экзамены» и «политинформации», что сами односельчане очень любили – в доме у Никифоровых было всегда многолюдно.

Постепенно деревня приходила в упадок: люди переезжали в центральный Хужир или вообще перебирались на большую землю. Сегодня здесь изредка останавливаются туристы со своими палатками, потому что место, где некогда был Хадай, по-прежнему славится своими лугами…

Ташкай

Недалеко от мыса Ташкай на берегу залива Загли в 40 километрах от Хужира находилась деревня Ташкай.

Местное население считает, что к мысу Ташкай название деревни не имеет никакого отношения, а происходит от искаженного глагола «таскать», поскольку в первой половине ХХ века в Ташкае находилась грузо-перевалочная база. Именно сюда ольхонские буряты «стаскивали» свои товары для продажи на Ольхонской ярмарке, которая обычно проходила на противоположном берегу пролива Ольхонские Ворота. А с другой стороны, с большой земли раз в неделю приходил пароход «Ангара», который в 50-е годы сменил пароход «Комсомолец», ходивший по расписанию из Нижнеангарска в Баргузин с заходом на Ольхон.

Как бы то ни было, слово «Ташкай» в переводе с тюркского состоит из двух слов – таш (камень) и кай (утес), а это и есть мыс, который возвышается над Малым морем.

На мысе Ташкай найдены остатки древней каменной стены-городища (V–X вв). Стена перегораживала мыс по перешейку с северо-запада на юго-восток. Ее длина -– около 180 м, ширина от метра до 1.30 м, в стене были два прохода шириной около 4 метров. Кроме того, вдоль внешней стороны стены идет ров шириной в 2.5 метра. Рукотворность этого построения не вызывала сомнения. И тем прискорбнее тот факт, что в 1963 году ташкайскую стену разрушили для того, чтобы использовать ее камни для укрепления мола в поселке Хужир. Впоследствии на отгороженной части мыса в 50-60 м к северу от стены археологи обнаружили девять каменных кладок, часть которых считается обкладкой оснований жилищ.

Одним словом, люди на Ташкае жили с незапамятных времен. А в советское время здесь работал рыбзавод. Также имелись магазин, школа, метеостанция и пекарня. Народу жило немного – примерно 25-30 дворов. Потом рыбзавод закрыли, оставив рыбоприемный пункт, который просуществовал недолго. Не стало работы – и люди начали уезжать из Ташкая; так и закончилось это небольшое поселение на острове. Сегодня на месте бывшей деревни стоит турбаза, которая принимает туристов круглый год.

Песчанка

Фото

Деревня Песчанка – одно из самых интересных и исторически богатых ольхонских поселений, чье существование прекратилось. Она располагалась посередине острова Ольхон, в 20 км севернее поселка Хужир в заливе Нюргунская губа. Песчанка, как следует из названия, известна своими живописными песчаными дюнами.

В середине 1930-х годов здесь организовали рыбоприемный пункт. В те годы здесь находилась колония заключенных, сосланных на поселения. В колонии содержались осужденные за мелкие правонарушения – опоздания на работу, мелкие кражи, хулиганство. Потому и сроки, по тем временам, были небольшие – в среднем по 3–4 года, максимальный срок – 8 лет. Но нельзя забывать, что это были за времена. За кражу нескольких килограммов картофеля могли осудить на пять лет…

Своими силами осужденные сколотили бараки, вышки, обнесли территорию колючей проволокой. По свидетельствам очевидцев, в Песчанке было порядка двадцати бараков, в которых жили около сотни заключенных. Улица была вытянута вдоль берега Байкала. На берегу построили мол, к которому подходили рыбацкие лодки, – сдавали рыбу. Прямо на берегу находились корпуса, где рыбу перерабатывали: солили, укладывали в бочки и отправляли на кораблях и баржах на большую землю. Одно время в Песчанке был даже консервный цех. В нем работали не только поселенцы, но и местные жители из соседних улусов. Руководили производством специалисты, которых специально направляли с большой земли. Здесь были свой медпункт и начальная школа, где вместе учились дети поселенцев и местных жителей.

Вот несколько свидетельств очевидцев, которые зафиксированы в результате опросов старейшин ольхонских поселений:

«Заключенные своей бригадой неводили на Байкале в любую погоду. Пойманную рыбу обрабатывали и солили. Помимо рыбалки они разводили крупный рогатый скот, товарищ Бендовский выращивал картошку и овощи в Усуке для колонии… Хочу сказать, что заключенные в колонии жили хорошо. У них была баня. А местные жители голодовали больше их. Когда кто-то из заключенных проходил через наши деревни, частенько оставляли нам консервы, горох, крупы, ещё что-то съестное. Они были такими же простыми людьми, как и мы». (М.С. Даксуева)

«Был у них скотный двор, где держали лошадей, на рыбалку ездили на лошадях. Мы практически не общались с ними, так как нам не разрешалось входить с ними в контакт. Но, зная, что среди них есть хорошие врачи, мы, бывало, обращались за советом. В 1945 году в Песчаной открылась начальная школа, до этого времени дети ходили в школу Улан-Хушина. Учителем стала работать пожилая женщина из ссыльных Позднякова (имя и отчество не помню). Примерно в это же время открылись фельдшерский пункт и ларек.  С 1950 года Песчаная стала называться поселением: убрали колючую проволоку, охрану, люди стали часто появляться у нас в Улан-Хушине. Они теперь назывались вольнонаемные, и за работу получали деньги, но по-прежнему были невыездные…» (Е.О. Номхоева)

В 1952 году колонию закрыли и перевели в Слюдянку, а в Песчанку привезли ссыльных переселенцев. Среди них было много литовцев и, в том числе, ксендзы из духовной семинарии. Ссыльные стали развивать деревню: построили в Песчанке добротный причал, улучшили работу рыбоприемного пункта и консервного цеха, который освоил производство омуля в желе, хариуса в собственном соку. Подобные деликатесные консервы отправляли прямиком в Иркутск и дальше в столицу.

В те времена в Песчаную заходил пароход «Ангара». Он привозил на остров овощи, которые местное население выменивало на рыбу.

В 1955 году консервный цех сгорел, восстанавливать его на прежнем месте сочли нецелесообразным. Вольнонаемным разрешили уехать, и большинство выехало с острова. Было принято решение построить новый рыбзавод – в Хужире. В результате оставшиеся к тому времени жители из Песчанки перебрались в Хужир. Деревня совсем опустела.

В 1970 году здесь не осталось учеников, и школа была закрыта. Дольше всего продержался холодильный цех. Он был закрыт в 1990 году. К тому времени в нем работал единственный человек – приемщица рыбы Екатерина Карнопольцева. Когда это последнее производство было закрыто, строения очень быстро разобрали, и деревня окончательно прекратила свое существование. Теперь здесь, как и по всему острову, летом много туристов.

По материалам книги «В краю, где горы, степь, тайга» (Еланцы, 2017 г.)

РАССКАЗАТЬ ДРУЗЬЯМ
Читайте также
pic

Одним из главных атрибутов культуры байкальских шаманов стала трость — проводник в потусторонний мир и знак могущества и силы, который принято уничтожать сразу после смерти владельца.

pic

Одним из самых страшных преданий, которое жители Байкала передают из уста в уста, можно считать историю о жутком кровожадном чудовище, обитающем на дне озера. Буряты называют его Лусуд-хан — «Хозяин Водный Дракон» и боятся до сих пор.

pic

Сагаалган — один из наиболее традиционных, любимых, долгожданных бурятских праздников, связанных с началом Нового года по старинному лунному календарю.

pic

Местные говорят, что сагудай — блюдо творческое. Мы говорим так: не пробовал сагудай — считай, что не был на Байкале. Рассказываем, как приготовить это совершенно особенное блюдо, чтобы душою (и телом) вернуться на любимый Байкал.