Декабристы в Сибири: из политических преступников — в просветители

Декабристы в Сибири: из политических преступников — в просветители

© Фото: http://depositphotos.com/
Сибирь — огромная часть российской карты, которая ассоциируется с непростым природным и человеческим климатом. И хотя жива и популярна до сих пор фраза Михаила Ломоносова о том, что «могущество российское прирастать будет Сибирью», суровый регион до сих пор воспринимается через призму ссылки, каторги, тюрьмы…

«Бродяжкино окошко»

Первые ссыльные появились в Сибири в начале 17 века — с началом правления династии Романовых. Правительство рассчитало все точно: самый простой способ — отослать неблагонадежных граждан куда подальше от столиц. Дикая, далекая, ледяная Сибирь стала местом вечного поселения и упокоения многих сотен тысяч людей, неугодных власти.

И потянулись через всю огромную страну этапы, по которым брели кандальники: крестьяне, солдаты, проворовавшиеся чиновники, казнокрады и воры помельче, неугодные всех мастей… Власть преследовала здесь несколько задач. С одной стороны, убирала преступников из центральных районов страны, а с другой — заселяла новые земли. Это был цинично дешевый и доступный способ.

Но главный тюремный контингент составляли, прежде всего, политические ссыльные. Кстати, одним из первых политических ссыльных стал… колокол. 15 мая 1591 года в Угличе был убит царевич Дмитрий. Начался бунт, который был подавлен. Оставшихся в живых возмутителей спокойствия сослали в Сибирь. И вместе с ними — колокол, в который били в набат, созывая народ на восстание. Колоколу отсекли «ухо» и сделали на нем позорную надпись: «Сей колокол, в который били в набат при убиении царевича Дмитрия, в 1593 году прислан из города Углича в Сибирь, в ссылку...»

Иркутск не избежал участи других сибирских городов — стал одним из центров ссылки. Интересный сибирский факт. Уже в XIX веке крестьяне, ставя избы, не забывали прорубать в той стене, что смотрела на север, небольшую отдушину, которую в народе называли «бродяжкино окошко». В нем обычно оставляли табак или сухари для беглых каторжан.

 

Первые четырнадцать декабристов

В начале 19 века Сибирь приняла главных политических ссыльных в российской истории — декабристов. Первые четырнадцать декабристов были отправлены по этапу в Иркутск в ночь на 21 и 23 июля 1826 года. До Иркутска из Петропавловской крепости Петербурга они добирались 37 дней. Причем почти весь путь им пришлось проделать, не снимая кандалов.

И. Заикин, А. Муравьев, В. Давыдов, Е. Оболенский, А. Якубович, С. Трубецкой, С. Волконский, братья Андрей и Петр Борисовы, А. Веденяпин, С. Краснокутский, Н. Чижов, В. Голицын, М. Назимов — вот имена первых декабристов, прибывших в начале осени в иркутскую ссылку.

 

Их прибытие держалось в строжайшем секрете. Тем не менее к встрече декабристов в Иркутске готовились заранее, и не только городские власти. О прибытии «политических» прознали представители филиала томской масонской ложи, которая существовала в Иркутске. Потому иркутские масоны с нетерпением ждали первую партию ссыльных и сделали все, чтобы к их прибытию у Московских ворот собралась приличная толпа. Иркутяне, несмотря на строжайший запрет и секретность, пришли поглазеть на участников восстания на Сенатской площади.

Первые встречи иркутян с декабристами были короткими: почти сразу государственных преступников выслали дальше, на каторгу. Часть из них была отправлена на солеваренный завод в Усолье-Сибирское, часть — на Александровский и Николаевский винокуренные заводы. Сибиряки к декабристам отнеслись с определенной симпатией. Известный факт, что Е. Оболенский и А. Якубович, отправленные в Усолье, вместо тяжелой работы в цехах, где вываривали соль, получили работу дровосеков.

Впрочем, подобное послабление быстро закончилось. Заместитель генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Горлов за допущенные послабления к государственным преступникам по указанию императора был предан суду, а декабристов уже в октябре 1826 года перевели на Нерчинскую каторгу. Там с ними уже не церемонились. Дворянам и интеллигентам пришлось работать на Благодатском руднике в тяжёлых условиях.

И только когда в Нерчинск прибыли первые декабристские жены — Е. Трубецкая и М. Волконская — политические ​ссыльные начали получать официальные послабления. Подвиг же самих декабристских жен был воспет Николаем Некрасовым в поэме «Русские женщины».

На поселении

Когда каторга сменилась для декабристов поселением, начались их более тесные контакты с иркутянами. При том, что жизнь на поселении определялась многочисленными инструкциями. Им запрещалось отлучаться из мест поселения без разрешения начальства далее, чем на 30 верст. Вся переписка с родственниками должна была вестись через канцелярию генерал-губернатора. Занятия промыслами были строго регламентированы: государство зорко следило, чтобы декабристы не обрели финансовую независимость. За редким исключением декабристам запрещалось вступать в государственную службу, а также заниматься общественно-значимыми видами деятельности, например, педагогикой. Что не мешало многим ссыльным обучать грамоте местное население, а властям — закрывать на это глаза.

Многие декабристы в ссылке собирали материалы по истории Сибири, изучали народный быт. Ещё в Чите на средства жён декабристов была устроена небольшая больница, которой пользовались не только ссыльные, но и местные жители. Большинство декабристов разделяли мнение Лунина, который в одной из своих статей писал: «Настоящее житейское поприще наше началось со вступлением нашим в Сибирь, где мы призваны словом и примером служить делу, которому себя посвятили».

Иркутские декабристы

Иркутская колония декабристов была одной из самых больших. К Иркутску остались «приписаны» Лунин, Волконский, Трубецкой, Муханов, Поджио, Анненков, Вольф, Юшневский, Якубович, Раевский, Штейнгель и другие. Хотя до 1845 года большинство из них бывали в столице Иркутской губернии лишь наездами, обосновавшись в пригородных селах.

Фото

Первым настоящим иркутянином-декабристом стал Муравьев. Приговоренный к ссылке в Сибирь без лишения чинов и дворянства, сначала он был назначен городничим в Верхнеудинске, а в 1828 году переведен в Иркутск. Под руководством Муравьева центр города был благоустроен: положены тесовые тротуары, на набережной Ангары стали устраиваться народные гуляния в экипажах. Полиция, которую возглавлял ссыльный городничий, сумела так поддерживать порядок в городе, что ее не раз хвалили в жандармских донесениях. Дом декабриста Муравьева на Спасской площади стал одним из центров культурной жизни Иркутска. Здесь проводились музыкальные и поэтические вечера, лекции, творческие встречи.

Декабрист Раевский не только открыл в селе Олонки школу для детей и взрослых, но на свои деньги пригласил учителя и выписал учебные пособия, предложил использовать свой дом в Тихвинском приходе Иркутска для занятий девочек из Сиропитательного дома Медведниковой. Учительствовали также Борисов, Юшневский и Поджио.

В 1836 году по представлению генерал-губернатора Броневского «ввиду недостатка в крае медицинских чиновников» была разрешена врачебная практика Вольфу. Доверие к ссыльному доктору было столь велико, что к его услугам прибегали и влиятельные иркутяне — богатые купцы, чиновники и даже губернатор. Оказывал медицинскую помощь нуждающимся и Муравьев: бывший гусарский полковник оказался «успешливым зубодером». А Мария Волконская и Екатерина Трубецкая почти с каждой посылкой получали лекарства для раздачи больным односельчанам.

Большое влияние оказали «государственные преступники» и на развитие культуры в Сибири. Именно с появлением здесь этих высокообразованных людей у сибирской молодежи появилась «тяга к учебе» и «стремление в университеты». Вошли в моду чтение, подписка на газеты и журналы, устройство литературных и музыкальных вечеров, посещение театра. В доме Волконских репетировали и ставили спектакли. С открытием в Иркутске театра его постоянными зрителями стали семьи Трубецких и Волконских.

Сегодня дома Трубецких и Волконских — действующие музеи, экспозиции которых рассказывают не только о быте декабристов, но и об их вкладе в культурную жизнь Иркутска. Один из учеников декабристов, замечательный врач и журналист Н. Белоголовый писал: «Зимой в доме Волконских жилось шумно и открыто, и всякий, принадлежавший к иркутскому обществу, почитал за честь бывать в нем».

Политическая ссылка, одним из центров которой стал Иркутск, сыграла в жизни сибиряков огромную положительную роль. Декабристы были высокообразованными, культурными людьми, известными не только в России, но и в Европе. Именно они принесли сибирякам в целом и иркутянам в частности не столько культуру и науку, сколько интеллигентный просвещенный взгляд на мир и общество. 

Прошло тридцать лет…

3а тридцать лет сибирской ссылки декабристы не могли не сродниться с вынужденной новой родиной. Покидая ее, многие из них кланялись Сибири «в благодарность за ее хлеб-соль и гостеприимство».

Прощение царя вызывало у декабристов двойственное чувство: с одной стороны, им хотелось вернуться, а с другой — налаженный за тридцать лет быт давал больше уверенности и надежности, чем столичная неизвестность. Кроме того, декабристов, которые стали к тому времени уже стариками, возмущало недоверие Александра II, отдававшего бывших ссыльных под надзор полиции.

Александр II позаботился об эффектном представлении своей «милости» — доставить Манифест об амнистии в Иркутск было поручено сыну декабриста Михаилу Волконскому. При этом он ясно дал понять, что декабристы по-прежнему в глазах власти остаются преступниками. И милосердие проявлено лишь к их старости.

Как бы то ни было, иркутяне остались благодарны декабристам и тому вкладу, который те привнесли в общественную жизнь Сибири.

РАССКАЗАТЬ ДРУЗЬЯМ
Читайте также
pic

К подготовке будущего наследника престола в императорской семье относились очень серьезно. Завершающим этапом обучения, как правило, являлось путешествие цесаревича по зарубежным странам. Однако и визиты по своей необъятной родине были важной частью императорского долга. Иркутск и Байкал стали значимым пунктом назначения в одной из таких поездок.

pic

Московская триумфальная арка стала мостом, соединившим разные страницы истории Иркутска. И в 19 веке, и сейчас она воспринимается как символ Иркутска, который встречал всех путешественников, государственных деятелей, писателей, посетивших и посещающих столицу Восточной Сибири.

pic

Шаман-камень — скала у истока Ангары, памятник природы Прибайкальского национального парка и вместе с тем — священное место шаманистов. Это один из символов Байкала.

pic

Для большинства туристов путешествие к Байкалу начинается с Иркутска, крупнейшего города вблизи озера. И этот город — не просто точка маршрута: помимо многих его интересных особенностей, нельзя обойти стороной его архитектуру.