pic
pic
© Фото: Евгений Ракитянский
31 мая

«Байкальский проект»: мосты и тропы, спасающие жизни

Первый сезон «Байкальского проекта» стартовал в 2002 году. Сегодня его приоритетом стало строительство мостов и экологических троп на заповедных землях Байкала. За это время участники построили уже свыше десятка мостов, которые не раз спасали человеческие жизни.

Автор «Первого Байкальского» побеседовал с представителем «Байкальского проекта» — Евгением Ракитянским, который начинал в нем простым участником, был капитаном, потом бригадиром, а теперь является одним из координаторов движения. 

«Первый Байкальский»: Кем вы являетесь в данном проекте? С чего все начиналось? Как вы пришли в этот проект?

Евгений Ракитянский: Байкальский проект постоянно эволюционировал, и я застал все этапы развития этого движения. Для меня все началось с участия в 2005 году. Мне понравилась идея строительства тропы по живописным местам Байкала. Но меня привлекло то, что я смогу это делать рядом с людьми, с которыми не страшно поделиться своими взглядами, поговорить о смысле жизни. 

Мне всегда хотелось участвовать в походах, но меня не устраивало, что часто это сводилось к экстриму ради экстрима или испытанию плодами свободы. 

Евгений Ракитянский, «Байкальский проект»

В то время на Байкальском проекте уделялось меньше времени строительной части, был лишний элемент экстрима, а образовательная программа еще не подразумевала философию добровольчества. В тот год мы строили участок тропы от Листвянки до Больших Котов, затем был в поход в горы. Поразила взаимопомощь, культура взаимоотношений, уважение.

Тогда я понял смысл проекта: нам показали то, как должно быть в идеале, а потом окунули в реальный мир. Ведь невозможно менять себя или мир к лучшему, не имея личного опыта. 

ПБ: Почему вы стали делать мосты?

Евгений Р.: В 2002 году встал вопрос проведения проекта, и Наталья Наумова — основатель Байкальского проекта — начала его обсуждение с Прибайкальским парком, но понимание встретила в Альпклубе. Ребята из клуба рассказали, что популярный маршрут из Темной пади неудобен из-за необходимости переходить вброд русло реки Ангасолка. Поэтому на первом Байкальском проекте был построен мост. На следующий год — еще два больших моста на Хамар-Дабане: «Мост Перемен» и «Надежный».

В 2004 году мы познакомились с «Большой Байкальской тропой» и после этого три года подряд совместно организовывали строительство троп. Байкальский проект отвечал за свои участки на тропе Листвянка — Большие Коты. Например, подпорная стенка с каменной кладкой — одно из таких мест.

Поскольку мы организуем проект своими силами и наши ресурсы очень ограничены, то на первый план выходит эффективность. Это стало одной из причин, по которой мы вернулись на самый популярный пешеходный маршрут Слюдянка — пик Черского. Перед нами стояла задача сократить смертность на этом маршруте. Здесь потребовалось построить большие надежные мосты, поскольку люди гибли на переправах. Проект сильно усложнился, но эту задачу мы выполнили, сократив здесь смертность на 100%, и перевели тропу из экстремальной в семейную. Мосты стали визитной карточкой Байкальского проекта.

ПБ: Сколько было построено троп и мостов с 2002 года?

Евгений Р.: За время Байкальского проекта нам удалось построить 14 больших мостов (10–14 метров), 3 средних и несколько малых мостов, выдержавших наводнение 2012 года, километры троп.

Со временем мы стали задумываться о том, зачем люди идут в горы. Тогда пришло понимание того, что целью не является уйти как можно дальше. Ведь люди идут за вдохновением, впечатлениями, смыслом жизни, а нашей задачей было помочь в этом. Я бы сказал, что тогда мы стали раскрывать тайны Байкала, создавая смотровые площадки, каменные подходы и лестницы, тропы к скрытым водопадам, делать мосты и тропы «притягивающими». Если участки тропы до Больших Котов исчислялись километрами за проект, то каменные структуры на Хамар-Дабане поддавались метрами и ценой больших усилий. 

ПБ: Что будет реализовываться дальше на «Байкальском проекте»?

Евгений Р.: Семь лет назад я загорелся идеей снять волонтерское реалити-шоу. Мне хотелось показать, какие изменения происходят с участниками в ходе проекта, почему непрофессионалам удается создавать такие серьезные строения, как мосты. Это родилось из нашей традиции писать отзывы и вести дневник проекта. Реалити-шоу направлено на то, чтобы, с одной стороны, волонтеры учились понимать и замечать друг друга, а с другой — получили свою порцию славы. Еще мы делаем реалити-шоу, чтобы показать внутреннюю жизнь добровольца — как и зачем строит тропу, через какие трудности он проходит, что им движет. Люди не верят малиновому сиропу, мы хотим показать настоящую суть волонтерства, реальный мир, как в «Матрице».

ПБ: В прошлом году вы получили грант Русского географического общества, изменил ли он ваш проект?

Евгений Р.: Он позволил усилить проект. Мы никогда не получали гранты или существенное финансирование, кроме как на покупку части инструментов, поэтому грант дал нам решимость расшириться: мы сняли обширный видеоматериал, начали поэтапно запускать сайт и провели тестирование реалити-шоу. Но особенность Байкальского проекта в том, что даже если не будет никакой поддержки — проект состоится.

РАССКАЗАТЬ ДРУЗЬЯМ
Читайте также
pic

Автор «Первого Байкальского» написала о том, как Байкал стал любимым скаутским летним полигоном России и почему о защите озера и его территории стали задумываться ещё 100 лет назад.

pic

Неповторимость Байкала не может не вызывать интерес у исследователей из разных регионов России и стран мира. Наше Озеро – такая хрупкая экосистема, сбережение и изучение которой означает спасение 20 % запасов пресной воды планеты и уникального видового разнообразия живых организмов. Поэтому вполне объяснимо внимание к Байкалу со стороны известнейших и уважаемых учреждений, таких, например, как Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, который всегда был тесно связан с Байкалом.

pic

Читайте о том, чем будет заниматься ассоциация и как к ней присоединиться в эксклюзивном интервью «Первого Байкальского».