pic
pic
27 июля #история

Антон Чехов: письма о Байкале

Даже во второй половине XIX века путешествие по Сибири представляло собой путешествие не менее долгое и опасное, чем сейчас по отдаленным уголкам мира. До строительства Транссибирской магистрали путь от Москвы до Сахалина мог занимать больше двух месяцев! Именно этим путем в 1890-м году отправился Антон Павлович Чехов.

Поездку на Сахалин Чехов планировал как часть единого путешествия на Восток. После посещения острова было намечено возвращение пароходом через азиатские моря и недавно построенный Суэцкий канал в Одессу. Однако главной целью путешествия был Сахалин. На уничижительный отзыв Суворина (издатель, писатель, театральный критик) Чехов резко ответил 9 марта 1890 года: «Сахалин может быть не нужным и не интересным только для того общества, которое не ссылает на него тысячи людей и не тратит на него миллионов… Это место невыносимых страданий, на какие только бывает способен человек вольный и подневольный». Узнав о задуманном, родные, друзья и знакомые наперебой отговаривали его от опасного предприятия, но Чехов был непреклонен. И только в обычной своей шутливой манере просил друзей перед отъездом «не поминать лихом», а в случае «утонутия или чего-нибудь вроде» делал (в письме Суворину) наследницей сестру Марию: «...она заплатит мои долги». 

Вояж вокруг Азии мыслился развлекательным «контрастом» к первой, исследовательской, части маршрута. Писатель хотел посетить Японию, познакомиться с великими цивилизациями Азии — китайской и индийской, вдохнуть жар Аравийской пустыни, пересечь Индийский океан, проплыть недавно прорытым Суэцким каналом, побродить по Константинополю... Забегая вперед, отметим, что Чехову удалось побывать лишь в четырех портах, которые были открыты, несмотря на эпидемию холеры, — Гонконг, Сингапур, Коломбо и Порт-Саид.

Надо отметить, что по частям этот маршрут был уже освоен. По Сибирскому тракту («самой большой и, кажется, самой безобразной дороге во всем свете») неслись экипажи с чиновниками и офицерами, тащились обозы переселенцев, брели партии каторжных. Существовал и речной маршрут, по Амуру и Шилке, по которому сибирские купцы везли чай из Китая.

Письма, которые он отправлял родственникам и друзьям, составили целый сборник, опубликованный и многократно переизданный. Ниже будут приведены фрагменты двух писем Чехова, описывающие путь от Иркутска до Шилки.

13 июня 1890 г. Лиственичная.

Я переживаю дурацкие дни. 11-го июня, т. е. позавчера, вечером мы выехали из Иркутска в чаянии попасть к байкальскому пароходу, который отходил в 4 часа утра. От Иркутска до Байкала только три станции. На первой станции нам заявили, что все лошади в разгоне, что ехать поэтому никак невозможно. Пришлось остаться ночевать. Вчера утром выехали из этой станции и к полудню прибыли к Байкалу. Пошли на пристань и на наш вопрос получили ответ, что пароход пойдет не раньше пятницы 15-го июня.

Фото

Ехали мы к Байкалу по берегу Ангары, которая берет начало из Байкала и впадает в Енисей. Берега живописные. Горы и горы, на горах всплошную леса. Погода была чудная, тихая, солнечная, теплая; я ехал и чувствовал почему-то, что я необыкновенно здоров; мне было так хорошо, что и описать нельзя. Это, вероятно, после сиденья в Иркутске и оттого, что берег Ангары на Швейцарию похож. Что-то новое и оригинальное. Ехали по берегу, доехали до устья и повернули влево; тут уже берег Байкала, который в Сибири называется морем. Зеркало. Другого берега, конечно, не видно: 90 верст. Берега высокие, крутые, каменистые, лесистые; направо и налево видны мысы, которые вдаются в море вроде Аю-Дага или феодосийского Тохтабеля. Похоже на Крым. Станция Лиственичная расположена у самой воды и поразительно похожа на Ялту; будь дома белые, совсем была бы Ялта. Только на горах нет построек, так как горы слишком отвесны и строиться на них нельзя.

Заняли мы квартиру-сарайчик, напоминающий любую из Красковских дач. У окон, аршина на 2–3 от фундамента, начинается Байкал. Платим рубль в сутки. Горы, леса, зеркальность Байкала — всё отравляется мыслью, что нам придется сидеть здесь до пятницы. Что мы будем здесь делать? Вдобавок еще не знаем, что нам есть. Население питается одной только черемшой. Нет ни мяса, ни рыбы; молока нам не дали, а только обещали. За маленький белый хлебец содрали 16 коп. Купил я гречневой крупы и кусочек копченой свинины, велел сварить размазню; невкусно, но делать нечего, надо есть. Весь вечер искали по деревне, не продаст ли кто курицу, и не нашли…

Сегодня идет дождь и Байкал утонул в тумане. Надо бы сесть писать, да в дурную погоду не работается. Скука предвидится немилосердная; будь я один, это бы еще ничего, но со мною поручики и военный доктор, любящие поговорить и поспорить. Понимают мало, но говорят обо всем. Один из поручиков к тому же еще немножко Хлестаков и хвастун. В дороге надо быть непременно одному. Сидеть в повозке или в комнате со своими мыслями гораздо интереснее, чем с людьми.

Туман рассеялся. Вижу облака на горах. Ах, волк те заешь! Кавказ, подумаешь…

До свиданья. 

Ваш Homo Sachaliensis * А. Чехов.

*сахалинец (лат.)

20 июня 1890 г. Шилка, пароход «Ермак». 

Здравствуйте, милые домочадцы! Я писал Вам из Лиственичной, что к байкальскому пароходу я опоздал, что придется ехать через Байкал не во вторник, а в пятницу, и что успею я поэтому к амурскому пароходу только 30 июня. Но судьба капризна и часто устраивает фокусы, каких не ждешь. В четверг утром я пошел прогуляться по берегу Байкала; вижу — у одного из двух пароходишек дымится труба. Спрашиваю, куда идет пароход? Говорят «за море», в Клюево какой-то купец нанял, чтобы перевезти на тот берег свой обоз. Нам нужно тоже «за море» и на станцию Боярскую. Спрашиваю: сколько верст от Клюева до Боярской? Отвечают: 27. Бегу к спутникам и прошу их рискнуть поехать в Клюево. Говорю «рискнуть», потому что, поехав в Клюево, где нет ничего, кроме пристани и избушки сторожа, мы рисковали не найти лошадей, засидеться в Клюеве и опоздать к пятницкому пароходу, что для нас было бы пуще Игоревой смерти, так как пришлось бы ждать до вторника. Спутники согласились. Забрали мы свои пожитки, веселыми ногами зашагали к пароходу и тотчас же в буфет: ради создателя супу! Полцарства за тарелку супу! Буфетик препоганенький, выстроенный по системе тесных ватерклозетов, но повар Григорий Иваныч, бывший воронежский дворовый, оказался на высоте своего призвания. Он накормил нас превосходно. Погода была тихая, солнечная.

Вода на Байкале бирюзовая, прозрачнее, чем в Черном море. Говорят, что на глубоких местах дно за версту видно; да и сам я видел такие глубины со скалами и горами, утонувшими в бирюзе, что мороз драл по коже.

Прогулка по Байкалу вышла чудная, во веки веков не забуду. Только вот что было нехорошо: ехали мы в III классе, а вся палуба была занята обозными лошадями, которые неистовствовали как бешеные. Эти лошади придавали поездке моей особый колорит: казалось, что я еду на разбойничьем пароходе. В Клюеве сторож взялся довезти наш багаж до станции; он ехал, а мы шли позади телеги пешком по живописнейшему берегу. Скотина Левитан, что не поехал со мной. Дорога лесная: направо лес, идущий на гору, налево лес, спускающийся вниз к Байкалу. Какие овраги, какие скалы!

Тон у Байкала нежный, теплый. Было, кстати сказать, очень тепло. Итак, вместо пятницы мы уехали в четверг; мало того, мы на целые сутки вперед ушли от почты, которая забирает обыкновенно на станциях всех лошадей. Стали мы гнать в хвост и гриву, питая слабую надежду, что к 20 попадем в Сретенск. О том, как я ехал по берегу Селенги и потом через Забайкалье, расскажу при свидании, а теперь скажу только, что Селенга — сплошная красота, а в Забайкалье я находил всё что хотел: и Кавказ, и долину Пела, и Звенигородский уезд, и Дон. Днем скачешь по Кавказу, ночью по Донской степи, а утром очнешься от дремоты, глядь, уж Полтавская губерния — и так всю тысячу верст.

Верхнеудинск миленький городок, Чита плохой, вроде Сум. О сне и об обедах, конечно, некогда было и думать. Скачешь, меняешь на станциях лошадей и думаешь только о том, что на следующей станции могут не дать лошадей и задержат на 5–6 часов. Делали в сутки 200 верст — больше летом нельзя сделать. Обалдели. Жарища к тому же страшенная, а ночью холод, так что нужно было мне сверх суконного пальто надевать кожаное; одну ночь ехал даже в полушубке. Ну-с, ехали, ехали и сегодня утром прибыли в Сретенск, ровно за час до отхода парохода, заплативши ямщикам на двух последних станциях по рублю на чай.

Путешествие Чехова продолжилось плаванием по Амуру, исследованиями Сахалина и его обитателей, а также встречей с загадочными странами Востока. Сейчас маршрут от Москвы через Сибирь в Восточную Азию является достаточно популярным среди туристов, и последовать по пути великого писателя уже не так трудно, но не менее заманчиво.

Селенга — сплошная красота, а в Забайкалье я находил всё что хотел: и Кавказ, и долину Пела, и Звенигородский уезд, и Дон. 
РАССКАЗАТЬ ДРУЗЬЯМ
Читайте также
pic

Путешествующие на Байкал (особенно в сакральные для бурят местности) не раз сталкивались с недоверчивыми взглядами местного населения, а все потому, что в некоторые места категорически запрещено входить женщинам.

pic

О древнем озере на протяжении многих десятков и сотен лет слагали мифы, легенды, песни. О наиболее популярных и известных песнях о Байкале и пойдет речь в этой статье.

pic

Рассказ о Кобыльей голове — одна из самых загадочных и страшных легенд Байкала, которую любят рассказывать пастухи с острова Ольхон, где и случилась эта странная история...

pic

Байкал представляет огромный интерес для исследователей из разных областей науки. Священное озеро воспевают в своих произведениях поэты, прозаики и композиторы. Кинорежиссеры тоже не отстают и дарят зрителям прекрасные картины, главный герой которых — легендарный Байкал.